Рядом с «Маленькими трагедиями» Пушкина есть и очень реальная трагедия... Антонян
КультураВ рамках 18-го Ереванского международного театрального фестиваля «Шекспир и русская классика» театр «Амазгаин» имени Соса Саргсяна представил свой новый спектакль «Маленькие трагедии» по одноименным произведениям Александра Пушкина.
Это смелая попытка по-новому подойти к классике, в которой Моцарт, Сальери, Дон Гуан и другие персонажи предстают не столько литературными персонажами, сколько воплощениями человеческих страстей, зависти, любви, вины и внутренних противоречий. В спектакле речь, пластика тела актера, движения и музыка актера переплетаются, создавая уникальный сценический язык.
О художественном замысле спектакля, подарившего зрителям настоящее ощущение «вау!», о раскрытии Пушкина современным взглядом и о творческих возможностях актера мы побеседовали с режиссером ЗАРОЙ АНТОНЯН.
«ДЕСЯТЬ ЛЕТ СПУСТЯ У НАС СНОВА ЕСТЬ ВОЗМОЖНОСТЬ И, САМОЕ ГЛАВНОЕ, ЖЕЛАНИЕ ВЕРНУТЬСЯ К ЭТОМУ МАТЕРИАЛУ»

— После окончания спектакля мы видели бурные овации, крики «браво» иностранных гостей, прибывших в Ереван в рамках фестиваля. Насколько важно для Вас участие в международных фестивалях и признание не только армянской, но и зарубежной публикой?
— Международные фестивали — это прекрасно: они дают исключительную возможность и поделиться собственными спектаклями, и увидеть, что происходит в мировой театральной среде. Для меня театральный фестиваль — это та вдохновляющая, уникальная площадка, которая позволяет оставаться на связи с миром.

— Почему Вы выбрали именно «Маленькие трагедии» Пушкина? Что побудило Вас сегодня вернуться к этим произведениям и что они могут сказать человеку XXI века?
— «Маленькие трагедии» Пушкина — очень любимое и важное для нас произведение. Около десяти лет назад, когда я преподавала в Театральном институте, мы со студентами начали работать над этими пьесами, сделав их основой их дипломных работ.
Сегодня они уже состоявшиеся профессиональные актеры, и снова работать с ними для меня — большая радость и удовольствие. Еще тогда в этих студенческих работах чувствовался тот творческий потенциал, который впоследствии мог перерасти в полноценный спектакль.
Думаю, замечательно, что спустя десять лет у нас снова есть возможность и, самое главное, желание вернуться к этому материалу. Для нас он имеет особое значение. За эти годы мы все изменились, приобрели новый опыт, и сегодня мы подходим к этому произведению уже с другой точки зрения. . Думаю, именно эта встреча по-новому и делает спектакль особенным.

— Тексты Пушкина плотные и многослойные. Какую свободу вы позволили себе в интерпретации авторского материала? Можно ли сказать, что вы пытались представить Пушкина так, как будто он говорит на языке нашего времени?
— При работе с текстами Пушкина для меня было очень важно сохранить их глубину и многослойность, одновременно найдя то живое звучание, которое может быть доступным и чувственным для сегодняшнего зрителя.
В этом плане особое значение имела работа Нуне Варданян. Она не только автор этого прекрасного перевода, но и очень дорогой для меня человек и замечательный педагог. Госпожа Нуне — исключительный специалист по сценической речи, и мы вместе работали с актерами, пытаясь найти живое звучание текста, его внутренний смысл и подтексты.
Мы работали над ритмической, музыкальной и смысловой партитурой текста — в поисках единства слова, мысли и действия.
Мы пытались найти тот живой пласт поэтического слова Пушкина, который находится вне времени и до сих пор с той же силой может волновать, волновать и заставлять задуматься.
«МИР УЖЕ ДАВНО ОБНАЖИЛСЯ, И НАГОТА БОЛЬШЕ НЕ ШОКИРУЕТ»

— В описании спектакля есть примечательная мысль: «Человек уходит, но его история не заканчивается». Это философская метафора, идея духовного возрождения или главный драматургический ключ спектакля?
— Выбор «Маленьких трагедий» Пушкина был не случаен. Меня всегда интересовала глубина этих произведений и та исключительная точность раскрытия человеческой природы, с которой автор представляет человека — с его страстями, противоречиями, желаниями и внутренней борьбой. В центре всего этого — человек, стоящий перед своим выбором и его последствиями.
В нашем спектакле все «маленькие трагедии» объединяются вокруг идеи возрождения человека: один образ, который проходит сквозь разные эпохи и времена. Это философское исследование человеческих страстей, греха, трагической судьбы и вечного выбора.
Это история о бесконечном круговороте человеческого бытия и поиске собственной сущности в тайне жизни.

— В спектакле переплетаются драматическое действие, видеоарт, инсталляция и хоровая музыка. Как родился этот сценический язык? Что является его основным средством выражения: тело актера, речь, образ, музыка или их взаимодействие?
— Думаю, современный театр сегодня вобрал в себя почти все виды и жанры искусства, и это прекрасная возможность. Синтез различных языков искусства может создать совершенно новый театральный мир с новой выразительностью и возможностями восприятия.
Для меня ни одно из этих выразительных средств не является самоцелью. Все они служат одной общей художественной идее и взаимодополняют друг друга. Иногда главным выразительным средством становится тело актера, иногда — слово, изображение или музыка. Но самое важное — это их взаимодействие. В этом синтезе рождаются своеобразный ритм, атмосфера и поэтика спектакля.

— В спектакле довольно смело используются обнаженные тела актеров и физический контакт. Это призвано подчеркнуть необузданные страсти и внутренние противоречия героев или также имеет целью в определенной степени шокировать зрителя? Насколько сложно было работать с актерами над этими сценами?
— Думаю, мир давно уже обнажился, и нагота больше не шокирует. В моих спектаклях нагота никогда не была самоцелью: это выразительное средство — такое же, как свет, звук, видеоарт, движение или речь. Основным инструментом актера является его тело - как единое и свободное целое.
Что касается работы с актерами, как я уже отметила, актеры этого спектакля — мои бывшие студенты. Мы вместе прошли довольно долгий путь — как в профессиональном, так и в творческом плане. Наша работа всегда строилась на любви, заботе и взаимном доверии. И я это очень ценю и дорожу этим.
Актеры для меня — соавторы спектакля, творцы. Они не просто выполняют поставленные задачи, а думают, ищут, предлагают и создают. Мы вместе искали художественную и человеческую правду спектакля.

— Спектакль посвящен памяти погибшего на войне актера Адама Халатяна. Как родилось это посвящение? Было ли оно задумано изначально или приобрело особое значение в процессе создания спектакля?
— Мне очень трудно говорить об Адаме в прошедшем времени…
Адам присоединился к нам со второго курса, после окончания военной службы. Он хотел продолжить учебу, вернуться к любимой профессии.
Адам был очень одаренным актером. В дипломном спектакле «The Best of Shakespeare» он создал очень интересные, глубокие, чувствительные и тонкие образы — Глостера и Макбета...
Я помню его не только как талантливого актера, но и как человека, чье присутствие всегда было особенным. Чувство юмора Адама, трудолюбие, дружелюбие и забота о людях делали его очень родным и любимым для всех нас.
В 2020 году Адам добровольцем ушел на войну. Он не мог оставаться равнодушным ко всему, что происходило в нашей стране. Он сражался 31 день — пока не был тяжело ранен...
Мы посвятили спектакль «Маленькие трагедии» памяти Адама. Я не могу сказать, что это посвящение было просто идеей, рожденной во время создания пьесы. Адам-часть нашей жизни и нашего творческого пути. Он всегда с нами
Рядом с «Маленькими трагедиями» Пушкина есть и очень реальная трагедия - непрожитая жизнь.
Грант САРАФЯН