События 2020 года являются одним из самых жестких тестов на прочность российско-армянских отношений

Аналитика 23 Октябрь, 2026 14:28

На вопросы медиахолдинга «Иравунк» отвечает эксперт информационно-консалтингового центра «Аксон» Денис Здор.

- В СМИ пишут: «Армянско-российские отношения, похоже, перешли точку невозврата. Наши российские источники сообщают, что вместо повышения цен на газ для Армении с 1 ноября просто прекратятся поставки газа в Армению». Стоит ли серьёзно относиться к такой информации?

- Хочу сразу подчеркнуть, что по ходу трансформации отношений между Арменией и Россией возникает очень много факторов, влияющих на информационную среду – проще говоря, в погоне за сенсацией создается благоприятная почва для разного рода манипуляций.

Ни одна из сторон официально не сообщала о том, что поставки прекратятся. И тут следует понимать, что весь этот информационный шум вокруг таинственного поворота заветного вентиля паразитирует, во-первых, на продолжающемся споре Москвы и Еревана о возможности совмещать евроинтеграцию и членство в ЕЭАС, и, во-вторых, на заявлениях армянского правительства о курсе на «газовую диверсификацию». Ситуация сложилась действительно экстраординарная, поскольку позиция каждой из сторон на данный момент остается неизменной. Поэтому медиа, а также лидеры общественного мнения могут играть на этой неопределенности.

Вообще международное энергетическое сотрудничество – довольно серьезная область со своими законами, поэтому относиться к ней с такой сенсационной легкомысленностью не стоит. Тем более, взаимодействие Москвы и Еревана в газоэнергетике не ограничено лишь одними поставками голубого топлива. Армянская газовая инфраструктура, принадлежащая компании «Газпром Армения», – это целый комплекс стратегических активов: магистральные газопроводы, газораспределительные системы, подземные хранилища и т.д. Речь идет о миллиардных инвестициях. Безусловно, и Армения, и Россия заинтересованы в дальнейшем рациональном развитии всего этого «ансамбля» на основе уже сформированной инфраструктуры.

Более того, не стоит забывать и о «масштабе» вопроса – в 2025 году на долю России приходилось 82% импортированного Арменией природного газа. Это внушительный показатель. Разрыв прежних договоренностей одной из сторон стал бы серьезнейшим шагом, провоцирующим целый ряд необратимых процессов для всей армянской экономики. Поэтому заявления некоторых медиа о принципиальном прекращении всех поставок без имеющихся официальных подтверждений – прогноз довольно «туманный». Во всяком случае, при имеющемся раскладе и текущих позициях Москвы и Еревана.

- Появилась также информация, что для предотвращения вышеприведённого сценария Россия выдвинула Николу Пашиняну 4 требования. Первое касается 102-й российской военной базы. Пашиняну якобы было предложено отказаться от обсуждения этой темы. Такое возможно?

- Предположения о содержании закрытой беседы руководителей государств – как гадание на кофейной гуще. Что же касается 102-й базы и спорах о ее судьбе, то тут стоит подчеркнуть, что ни одно из заявлений как армянских, так и российских официальных лиц не закрепило намерения Москвы или Еревана вывести воинский контингент. Стороны перебрасывают друг другу дипломатический мяч, воздерживаясь от ультимативных позиций. Москва настаивает на том, что сохранение российского военного присутствия прямо связано с заинтересованностью самого Еревана. Так, 1 сентября президент Владимир Путин заявил, что если Армения считает российское военное присутствие «ненужным», то Россия «может уйти», поскольку Москва не стремится к навязыванию оборонного партнерства. При этом президент задает открытый вопрос Еревану – действительно ли тот заинтересован в демонтаже текущей системы безопасности. Через две недели на Смоленской площади озвучили более детальное видение Москвы: нахождение российского контингента регулируется официальными двусторонними соглашениями (срок их действия – до 2044 года), Россия, со своей стороны, намерена их соблюдать, рассчитывая на аналогичный подход армянского руководства.

Премьер-министр Никол Пашинян, подтвердил, что Ереван никогда сам не инициировал и не поднимал вопрос о выводе российской базы, однако заявил, что «если РФ решит вывести, Армения не будет возражать».

Таким образом, в очередном раунде своего рода «дипломатического тенниса» между двумя странами нет никаких сенсационных сдвигов. Само наличие подобной дискуссии не означает окончательного намерения армянской стороны в одностороннем порядке пересмотреть соглашения и вывести российский воинский контингент. Скорее, это можно объяснить попыткой прозондировать почву для дальнейших переговоров по развитию двусторонних отношений в целом. А для этого важно понимать принципиальные пункты и красные линии твоего визави.

- Дальше - больше! Муссируется информация, что следующее требование касается дилеммы «ЕАЭС или ЕС». Армении предложили два способа решения этой проблемы: либо отменить закон «О начале процесса вступления Армении в Европейский союз», либо объявить референдум по этому вопросу. Но ведь понятно, что это референдум ни о чём?

- Опять же, если рассуждать не о потенциальном содержании беседы двух лидеров, а говорить именно о самой проблеме, то тут я бы не спешил давать возможному референдуму такую характеристику. Да, в мае этого года руководители стран-участниц ЕАЭС призвали Армению как можно скорее провести референдум по вопросу выбора между ЕС и Евразийским экономическим союзом. Российская позиция давно ясна – стандарты и механизмы у двух интеграционных объединений разные, что исключает одновременное членство.

Само голосование необходимо для окончательной фиксации намерений Армении и армянского народа, поэтому здесь, на мой взгляд, все честно – в ЕАЭС хотят знать конкретную позицию Еревана – видит ли он траекторию своего развития внутри евразийской интеграции. А отсрочка финального решения лишь усугубляет неопределенность.

Армения же стремится сохранить все преимущества членства в ЕАЭС как можно дольше, вплоть до официального «европейского усыновления», как я это понимаю. Максимально нежелательным сценарием рассматривается выход «в никуда» - такая ситуация сложится, если Ереван уже останется без льготного доступа к рынку Евразийского экономическим союзом, но и не станет к тому моменту полноправным членом Евросоюза.

Отсюда и позиция армянского руководства о «преждевременности» референдума, ведь заявку на вступление в ЕС Армения пока так и не подала. Пока у нас есть только закон «О начале процесса вступления Республики Армения в Европейский союз», а также ряд заявлений официальных лиц Армении. При этом упомянутый мною закон лишь закрепляет стратегический курс страны на евроинтеграцию, но не означает автоматическую заявку на членство.

Референдум стал бы более конкретным шагом на пути к решению этой недавно образовавшейся евразийской задачи со звездочкой. Поэтому я бы не стал его так недооценивать.

Запрос на это, как мне кажется, есть и внутри самого армянского общества. Если опираться на результаты сентябрьского исследования Gallup, то около 60% граждан Армении выступают за проведение референдума. Согласно данным того же опроса, 29,4% граждан считают, что нужно остаться в составе ЕАЭС, а 35,1% - что необходимо двигаться в сторону членства в ЕС. Остальные – отказываются или отвечать, или голосовать.

Опять же, повторюсь, потребность в референдуме возникла из-за того, что Ереван анонсировал стремление вступить в Евросоюз, находясь внутри другого объединения. Никто бы не ставил перед Арменией такой вопрос, не будь она уже связана правовыми и экономическими обязательствами по ЕАЭС.

К тому же, когда российское руководство говорит о референдуме, оно подразумевает именно выбор между членством в ЕС и ЕАЭС. Владимир Путин еще в апреле этого года в беседе с Николом Пашиняном подчеркивал, что отношения Армении и России не подлежат обсуждению из-за сотрудничества Еревана с Евросоюзом.

Я даже позволю себе напомнить, что действующим фундаментом отношений между Арменией и Европейским союзом является Соглашение о всеобъемлющем и расширенном партнерстве (CEPA), а оно было подписано еще в 2017 году – задолго до сегодняшней дискуссии о выборе между ЕС и ЕАЭС. И, знаете, руководство России тогда открыто заявляло о том, что с уважением относится к стремлению Еревана развивать отношения с другими партнерами, включая Европейский союз, поскольку Армения – это суверенное государство. Тогда посол России в Армении Иван Волынкин подчеркивал, что положения CEPA не вступают в прямое противоречие с обязательствами Еревана в рамках Евразийского экономического союза. Опять же, почувствуйте разницу: расширение сотрудничества с Брюсселем и заявления о готовности вступить в ЕС.

Сегодня же ситуация сильно поменялась – Москва и ЕАЭС наблюдают конкретные шаги Армении в сторону евроинтеграции, что уже создает ряд осязаемых противоречий.

- Лично мне мало верится, но вопрос задам. Реально ли, что в Москве озабочены судьбой пророссийских деятелей Роберта Кочаряна, Гагика Царукяна, Андраника Теваняна, Самвела Карапетяна и требуют прекращения их преследования? В Армении многие уверены, что при реальном желании Москва могла не допустить суда Линча над ними.

- Здесь важно отметить, что в такой пикантной ситуации, затрагивающей и внутреннюю, и внешнюю политику, необходимо чувствовать тонкую грань. Страна, чьи интересы затрагиваются в ходе развития внутриполитических событий в соседнем государстве, безусловно, может выражать свою позицию. Но при этом чрезвычайно важно оставаться в логике невмешательства в эти самые процессы.

Российское руководство не раз высказывало свое мнение по поводу происходящего в политической жизни Армении до и после выборов. Президент Владимир Путин во время апрельского визита премьера Никола Пашиняна в Москву отдельно подчеркивал, что Россия рассчитывает на полноценное участие пророссийских политических сил в избирательных процессах в Армении. Обеспокоенность задержаниями армянских оппозиционных политиков выражали также в МИД РФ и в Совете Федерации.

А что касается ожиданий части армянского общества, то надо понимать, что во многом их требования находятся именно во внутриполитической плоскости, что исключает подобную постановку вопроса для российской дипломатии.

- Армении больше не нужны российские военные, считает премьер-министр республики Никол Пашинян. Он сообщил, что «присутствие 102-й военной базы РФ в Армении не считает жизненной необходимостью». Это заявление прозвучало через несколько часов после слов Владимира Путина о том, что Москва «навязывать никому ничего не будет». По-вашему, нужна ли России база в Гюмри, какие задачи она может решить и что может случиться с Арменией после вывода российских военных?

- Подчеркну, что российско-армянское военное сотрудничество – все еще остается важнейшим фактором стабильности в регионе. Какими бы громкими ни были аргументы противников российского военного присутствия, необходимо признать, что ни один другой партнер Армении на данном этапе не готов предложить республике аналогичный механизм обеспечения безопасности. Демонтаж российского присутствия неминуемо создаст военно-политический вакуум, что чревато новым витком неопределенности в регионе. Это прекрасно осознают в обеих столицах.

Что же касается общественного мнения, то последний опрос Gallup показал, что около 65% граждан Армении считают, что военная база должна остаться при тех или иных условиях.

Да, у Еревана есть несколько, назовем их, «площадок» для взаимодействия в оборонном плане с альтернативными партнерами – прежде всего, с США, через систему профильных учений («Eagle Partner», маневры взвода «Феникс» и др.), военного образования и консультаций. В феврале этого года были даже согласованы первые поставки американских беспилотников V-BAT по программе Foreign Military Sales (FMS) для мониторинга границ. Американо-армянское стратегическое партнерство предусматривает расширение сотрудничества в сфере безопасности и обороны, но не содержит механизма взаимной обороны.

Армения продолжает закупать вооружение французского, индийского, китайского и иранского производства. Но поставки вооружений сами по себе не являются гарантией безопасности: они определяют собственные оборонные возможности Армении, но не создают для государств-поставщиков обязательства участвовать в ее защите.

В последнее время активизировалось сотрудничество с Варшавой – в феврале было подписано двустороннее соглашение о военно-техническом сотрудничестве, а госсекретарь польского МИДа Марчин Босацкий недавно вообще заявил, что страны ведут переговоры о совместном производстве различных видов боеприпасов. Но и здесь речь идет о военно-техническом сотрудничестве, а не о союзнических гарантиях безопасности для Армении.

Таким образом, новые партнерства действительно расширяют возможности Еревана в сфере подготовки военных, закупки вооружений, обмена опытом и модернизации армии. Но ни одно из перечисленных направлений пока не сформировало для Армении сопоставимого договорного механизма, который предполагал бы обязательства другого государства по ее защите.

Я бы вообще не рассматривал 102-ю базу как некую гарантию того, что вокруг Армении никогда не возникнет самих кризисов. Ни одна военная база и ни один союзнический механизм такой гарантии дать не могут. За три десятилетия российская база прошла вместе с Арменией и относительно спокойные периоды, и крайне тяжелые годы, оставаясь частью действующей системы безопасности республики.

- В Армении есть определенное разочарование в России - это плохо, и в этом виноват не только Пашинян. Оно есть и в обществе – это показывает социология, есть и в армянском политикуме. Как вам кажется, могла ли Россия вести себя по - другому в сентябре 2020 года как союзник и гарант безопасности Армении? Объяснение, что Россия не пришла на помощь своему союзнику, когда на неё напали Азербайджан, опосредованно- Турция, Пакистан, Израиль, плюс туркоманские головорезы из ключевых ударных протурецких сил - Дивизии «Султан Мурад», Дивизии «Хамза» (Фирка аль-Хамза) и Бригады «Джабаль ат-Туркман», потому что у Армении нет границ- звучит как издевательство!

- Хотя дискуссия о кризисе в российско-армянских отношениях, безусловно, имеет место быть. И то, что после 2020 года в Армении присутствует атмосфера разочарования.

Но давайте будем честны, именно Россия остановила боевые действия и прекратила войну, посадив за стол переговоров Баку и Ереван. В итоге было подписано трехстороннее заявление, что остановило дальнейшее продвижение азербайджанских войск. В Нагорный Карабах был направлен российский миротворческий контингент. Для Москвы как для союзника было важно прекратить военный конфликт и перейти к переговорам.

Однако тогда армянское общество потеряло для себя тот статус-кво, который существовал в отношении карабахского вопроса с 1994 года. Это вполне логично привело к стихийному поиску «виноватых». Часть общества всецело возложила вину на армянское руководство, другая – на союзников по ОДКБ. И вы согласитесь со мной, что в обществе до сих пор нет единого понимания того, как те или иные силы должны были действовать для разрешения конфликта.

Тогда для многих армян, потерявших в 44-дневной войне своих близких, никакие заявления о конкретных положениях межгосударственных договоров объяснения произошедшего не давали. И такая реакция абсолютно понятна. Повторюсь, для армян это было первое с 1990-х годов потрясение такого масштаба.

Знаете, открыл для себя недавно такую армянскую пословицу «Ավելին չգիտի նա, ով ամենաերկարն է ապրում, այլ նա, ով շատ է ման գալիս» («Знает больше, не тот, кто дольше жил, а тот, кто дальше ходил»). Так вот, если применить ее к сложившейся в 2020 году ситуации, то можно сказать, что несмотря на почти 25-летнюю историю российско-армянских союзнических отношений, карабахские события осенью 2020 года были просто беспрецедентными. Россия тогда сделала все, что смогла с юридической точки зрения. И ей удалось остановить конфликт.

Начали реализовываться новые механизмы, возникшие в рамках подписанного трехстороннего соглашения. Однако, рассуждая о мере их эффективности, не стоит забывать официальную позицию официального Еревана по вопросу самой Нагорно-Карабахской республики – важнейший фактор, повлиявший на дальнейшее развитие событий.

Резюмируя, отмечу – да, события 2020 года являются одним из самых жестких тестов на прочность российско-армянских отношений. Но о соразмерности российской реакции и альтернативных сценариях вмешательства Москвы размышлять довольно проблематично. Более того, 44-дневная война – одна из самых болезненных ран армянского народа. Поэтому позволять себе вольно обращаться с ходом тех событий – дело не очень-то и ответственное.

- Кремль не счел нужным поздравить Пашиняна с победой на парламентских выборах и формированием правительства, а вот на днях в Армении с большим размахом отметили 35-ую годовщину обретения независимости, и Никола Пашиняна поздравили президент России Владимир Путин и премьер-министр Михаил Мишустин, армянского коллегу поздравил также глава МИД РФ Сергей Лавров. Как это понимать?

- День независимости – национальный праздник государства, и поздравление его руководства относится прежде всего к нормальной межгосударственной дипломатической практике. Владимир Путин поздравил Никола Пашиняна именно «с национальным праздником Республики Армения», пожелав благополучия и процветания армянскому народу; Михаил Мишустин в своем послании отдельно говорил о долгосрочных интересах двух стран.

Поэтому я бы увидел здесь даже более содержательный сигнал. Отношения России и Армении не должны становиться заложниками политической конъюнктуры. Есть государство Армения, есть армянский народ, есть огромный пласт человеческих, культурных, религиозных и исторических связей, который складывался значительно дольше нынешнего политического цикла. Собственно, Владимир Путин и на сентябрьской встрече с Николом Пашиняном вновь подчеркнул, что Москва выступает за развитие дружественных отношений с Арменией на основе стратегического партнерства и союзничества и связывает это с историческими корнями отношений двух народов.

Все-таки не будем забывать и о роли армян в российской истории, и о многочисленной армянской общине в России, и о тесных связях между культурными и общественными институтами двух стран. Именно поэтому нынешние разногласия я бы не воспринимал как нечто, автоматически перечеркивающее всю прежнюю основу отношений.

Сегодня действительно поступают весьма противоречивые сигналы – по газу, торговле, ЕАЭС, будущему российской военной базы.

Но все же духовно-культурный фундамент нашей общей истории – невероятно прочный материал, который, на мой взгляд, способен выдержать даже сегодняшние испытания.

Беседу вёл Саркис Саркисян

По теме