Санкции не безболезненны, но именно под санкциями страна развивала собственную промышленность. Известный иранский международник

Известный иранский эксперт по международным отношениям ХАЯЛ МУАЗЗИН ответил на вопросы «ИРАВУНК».

 - Как оцениваете конфликт между США и Ираном на данный момент, до урегулирования ещё далеко?

- На мой взгляд, нынешнее противостояние между Ираном и Соединёнными Штатами уже нельзя рассматривать как обычной дипломатический кризис, который можно завершить очередным раундом переговоров или временным соглашением. Обе стороны фактически готовятся к гораздо более серьёзному этапу конфронтации, способному определить будущую архитектуру безопасности не только на Ближнем Востоке, но и значительно шире.

Речь идёт о столкновении двух принципиально разных представлений о будущем международного порядка. Соединённые Штаты стремятся сохранить своё доминирующее положение и возможность определять правила новой мировой системы. Иран, в свою очередь, вместе с такими крупными державами, как Россия и Китай, выступает против сохранения однополярной модели, при которой решения одного центра становятся обязательными для остальных.

Именно поэтому я крайне скептически оцениваю перспективу устойчивого политико-дипломатического урегулирования в нынешних условиях. Возможны временные договорённости, паузы, посреднические инициативы и тактические компромиссы, однако фундаментальные противоречия никуда не исчезают.

Сегодня решается значительно более крупный вопрос: кто и на каких условиях будет формировать новый баланс сил. Поэтому нынешний конфликт Ирана и США, на мой взгляд, является частью гораздо более масштабной трансформации мировой системы.

- Президент США Дональд Трамп заявил, что Вашингтон может ввести против Ирана «весьма драконовские санкции», не уточнив, какие именно меры рассматриваются. Как вы думаете, что на этот раз задумал Трамп?

- Это уже далеко не первый случай, когда Дональд Трамп пытается использовать угрозу новых санкций как инструмент психологического и экономического давления на Иран. Мы неоднократно наблюдали одну и ту же модель: громкие заявления, максимально жёсткая риторика, объявление новых ограничительных мер, а затем — попытка оставить пространство для отступления или переговоров.

Но проблема Вашингтона заключается в том, что санкционный фактор уже не обладает для Ирана тем эффектом, который от него ожидали десять или пятнадцать лет назад. Иранское общество и экономика десятилетиями живут в условиях различных ограничений. Именно под санкциями страна развивала собственную промышленность, оборонный сектор, энергетические технологии, транспортную инфраструктуру и альтернативные финансовые механизмы.

Это не означает, что санкции безболезненны. Конечно, они создают давление на экономику и население. Но рассчитывать, что очередной пакет ограничений заставит Тегеран капитулировать или отказаться от своих стратегических позиций, на мой взгляд, нереалистично.

Более того, иранские официальные лица уже дали достаточно жёсткий ответ на подобные угрозы. Логика Тегерана заключается в следующем: если против Ирана попытаются применить полномасштабную экономическую блокаду и лишить его возможности экспортировать нефть, Иран не намерен спокойно наблюдать за тем, как другие государства региона продолжают получать прибыль от энергетических потоков.

Именно поэтому любые новые «драконовские санкции» могут иметь последствия значительно шире. Речь уже может идти о безопасности нефтяных маршрутов, стоимости страхования судов, мировой энергетике и стабильности рынков Персидского залива.

Трамп по-прежнему пытается говорить с Ираном языком максимального давления. Однако за последние годы стало очевидно, что в отношении Ирана эта стратегия не дала того политического результата, на который рассчитывал Вашингтон.

- Галибаф призвал к укреплению экономических связей между Тегераном и Багдадом. Какие страны, на ваш взгляд, придут на помощь Ирану в этом вопросе и какую роль вы отводите Армении? Чего Иран ожидает от России в данном контексте?

- Развитие отношений с соседними государствами традиционно является одним из важнейших направлений внешней политики Ирана. Особенно в условиях внешнего давления Тегеран стремится углублять торговые, транспортные и энергетические связи с ближайшими соседями и создавать такую региональную экономическую систему, которая была бы менее зависима от западных финансовых и логистических механизмов.

Ирак в этой системе занимает особое место. Это не только крупный соседний рынок, но и страна, с которой Иран связан энергетически, экономически, религиозно и социально. Поэтому призыв Мохаммада Багера Галибафа к дальнейшему укреплению экономического сотрудничества между Тегераном и Багдадом вполне соответствует долгосрочной иранской стратегии.

Однако Ирак — только одно направление. В нынешней ситуации для Ирана особенно важны Россия, Китай, Армения, государства Центральной Азии и другие соседние страны, способные поддерживать торговые и транспортные связи даже в условиях санкционного давления.

Россия здесь играет одну из ключевых ролей. Через Каспийское море продолжаются поставки продовольствия и других необходимых товаров в Иран, развивается гуманитарное и экономическое взаимодействие. Я рассматриваю каспийское направление как один из наиболее важных логистических маршрутов для Ирана. Именно поэтому любые атаки на связанные с Ираном суда в Каспийском море следует рассматривать не только как военный эпизод, но и в контексте попыток создать дополнительные риски для торговли и внутренней экономической стабильности.

От России Иран ожидает прежде всего предсказуемости и дальнейшего расширения практического сотрудничества: транспортных коридоров, торговли, энергетики, финансовых механизмов и взаимодействия в рамках коридора «Север — Юг».

Отдельного внимания заслуживает Армения.

Ирано-армянские экономические отношения продолжают развиваться. В последние годы двусторонний товарооборот находится примерно на уровне 750–800 миллионов долларов в год, и потенциал его дальнейшего роста остаётся значительным.

Но значение Армении для Ирана нельзя измерять исключительно объёмом торговли. Для Тегерана Армения — важнейший транспортный выход на Кавказ, а через Грузию — к Чёрному морю и далее к европейским рынкам.

Особое стратегическое значение имеет строительство Каджаранского тоннеля протяжённостью 7,2 километра на территории Армении, в реализации которого участвуют иранские компании.

Это один из наиболее сложных инфраструктурных проектов, реализуемых сегодня на Южном Кавказе. В перспективе он должен стать частью транспортного коридора «Север — Юг», связывающего Иран с Арменией, далее с Грузией и портами Чёрного моря.

После завершения этого проекта Иран получит более короткий и устойчивый сухопутный маршрут в направлении Черноморского региона. Это позволит диверсифицировать логистику и уменьшить зависимость от отдельных транспортных путей.

Поэтому я рассматриваю Армению не просто как торгового партнёра Ирана, а как важное звено будущей транспортной архитектуры между Персидским заливом, Кавказом, Россией и Чёрным морем.

В целом нынешнее давление на Иран парадоксальным образом ускоряет процесс, который Вашингтон пытался предотвратить: Тегеран ещё активнее разворачивается в сторону региональной торговли, России, Китая, Кавказа и Азии. И чем дольше сохраняется санкционное давление, тем активнее будут формироваться альтернативные финансовые, транспортные и энергетические маршруты, работающие вне традиционной западной системы.

 Илона АЗАРЯН

Подпишитесь на нас также в Telegram։

Загрузите приложение Iravunk и всегда будьте в курсе событий: