Позиция Кремля проста: суверенный выбор должен осуществляться за счет того, кто этот выбор делает, а не за счет партнеров по Евразийскому союзу

На вопросы медиахолдинга «Иравунк» об отношениях Армении, России и Евразийского экономического союза отвечает политолог Артур АТАЕВ.

1. Премьер-министр Армении Никол Пашинян обратился к президенту России Владимиру Путину с просьбой отменить ограничения на армянский экспорт, назвав их нарушением правил ЕАЭС. Понимает ли он серьезность ситуации?
2. Артур Атаев: Да, Никол Пашинян прекрасно понимает серьезность ситуации. Сам факт обращения непосредственно к Владимиру Путину показывает: в Ереване осознают, что дальнейшее охлаждение отношений с Россией способно нанести армянской экономике весьма ощутимый ущерб. Однако вместо признания накопившихся проблем и предметного разговора о качестве поставляемой продукции Пашинян вновь пытается представить хозяйственный и фитосанитарный спор как политическое давление и даже как «блокаду». Я считаю такую формулировку сознательно манипулятивной и безответственной. Истоки нынешнего конфликта были хорошо заметны еще 26 декабря 2024 года на заседании Высшего Евразийского экономического совета. Официальной причиной дистанционного участия Пашиняна был положительный тест на COVID-19. Само по себе это объяснение не вызывало вопросов. Проблемой стало вызывающее поведение армянского премьера во время публичной дискуссии с президентом Белоруссии Александром Лукашенко. К Белоруссии переходило председательство в органах ЕАЭС, и обсуждалось проведение следующего заседания в Минске. Лукашенко спросил: «Далеко до Минска? Или некому вас подвезти?», на что Пашинян ответил, что его решение «не подлежит обсуждению». Затем последовала язвительная реплика Пашиняна о возможных «проблемах с телевизорами» в Белоруссии. На мой взгляд, это было не проявление самостоятельности, а демонстративное неуважение к главе союзного государства, будущему председателю органов ЕАЭС и самому формату коллективного взаимодействия. Пашинян фактически поставил себя выше принятой процедуры и показал, что готов разговаривать с партнерами языком публичных ультиматумов. Когда Александр Лукашенко счел необходимым вынести наличие конфликта в публичную плоскость, внимательным экспертам уже тогда было понятно: противоречия внутри ЕАЭС приобрели серьезный характер и ничем позитивным для Армении такая линия не закончится. Сегодня последствия этой политики становятся материальными. Российские ограничения носят временный и адресный характер. В 2026 году было зафиксировано 181 выявление карантинных объектов в продукции армянского происхождения. Свобода движения товаров в ЕАЭС не означает право бесконтрольно поставлять продукцию, к безопасности которой имеются обоснованные претензии. Поэтому термин «блокада» не соответствует существу вопроса. Это попытка вызвать политический скандал там, где необходимо обеспечить прослеживаемость продукции, устранить нарушения и восстановить доверие российских контрольных органов. Особенно неприемлемо то, что армянское руководство сначала демонстративно обесценивает союзные механизмы и оскорбляет партнеров, а затем требует безусловного сохранения всех экономических преимуществ. Союзничество не может быть улицей с односторонним движением. Пашинян обязан понимать: уважение к общему рынку предполагает не только права, но и ответственность каждого участника.

2. Пашинян заявил, что при отсутствии свободного движения рабочей силы, товаров, услуг и финансов ЕАЭС фактически объявляет о своем самороспуске. Он объективно прав или лукавит?

Артур Атаев: Он лукавит и намеренно доводит правильный общий принцип до абсурдного политического вывода. Четыре свободы действительно являются фундаментом ЕАЭС. Но утверждение о том, что временное ограничение отдельных поставок означает «самороспуск» Союза, юридически несостоятельно и политически провокационно. Ни одно интеграционное объединение не распускается из-за санитарных, фитосанитарных или технических мер, применяемых для защиты общего рынка. Договор о ЕАЭС предусматривает возможность ограничений, необходимых для охраны жизни и здоровья людей, животных и растений. Следовательно, вопрос должен ставиться не так, как его ставит Пашинян — «существует ли ЕАЭС или нет?», — а иначе: подтверждены ли риски, соразмерны ли меры и что должна сделать армянская сторона для устранения нарушений. Ответ на эти вопросы дается в рамках Евразийской экономической комиссии, профильных ведомств и предусмотренных правовых процедур, а не посредством эмоциональных заявлений главы правительства. Здесь уместно вспомнить позицию Дениса Мантурова: «Каждый участник Союза является гарантом защиты этого общего рынка». Эта формула точно передает смысл евразийской интеграции. Отсутствие внутренних таможенных границ повышает ответственность национальных органов контроля, потому что некачественный или небезопасный товар попадает не только на рынок одной страны, но и в общее экономическое пространство. Поэтому я категорически не принимаю заявление Пашиняна о «самороспуске». Это политический шантаж, рассчитанный на то, чтобы поставить партнеров перед ложным выбором: либо они немедленно отменяют ограничения, либо признают недееспособность всего Союза. Ответственный руководитель так себя не ведет. Он направляет специалистов, предоставляет документы, устраняет нарушения и добивается снятия мер в рабочем порядке. Пашинян же превращает техническую проблему в очередной повод для дискредитации ЕАЭС. Наличие 181 выявленного случая карантинных объектов дает российской стороне предметное основание для контроля. Свободное движение товаров не может означать свободное движение потенциально зараженной или не соответствующей требованиям продукции. Поэтому ссылка Пашиняна на базовые принципы ЕАЭС внешне эффектна, но по существу является подменой понятий.

3. Армянская сторона утверждает, что не пыталась втянуть Россию в войну, а лишь требовала выполнения союзнических обязательств ОДКБ в мае 2021 года и сентябре 2022 года. Насколько справедлива эта позиция?

Артур Атаев: В таком виде эта позиция односторонняя. Разумеется, армянское общество имело основания ожидать действенной реакции на вооруженные столкновения и задавать вопросы об эффективности ОДКБ. Но утверждение, будто Россия и Организация вообще ничего не предпринимали, не соответствует фактической последовательности событий и официальной российской позиции. После обострения в сентябре 2022 года по инициативе Армении состоялось внеочередное заседание Совета коллективной безопасности ОДКБ. В республику была направлена миссия во главе с генеральным секретарем Организации Станиславом Засем и начальником Объединенного штаба Анатолием Сидоровым. Миссия работала в приграничных районах, оценивала обстановку, готовила доклад главам государств и предложения по деэскалации. Сергей Лавров справедливо отмечал: «Заявления, что ОДКБ бросила Армению в беде, не соответствуют действительности». Он также подчеркивал, что сохранялась готовность направить наблюдательную миссию ОДКБ на армяно-азербайджанскую границу. Проблема заключалась в том, что Пашинян требовал не только мер по стабилизации, но и заранее заданной политической квалификации действий Азербайджана, а также фактически ожидал автоматического перехода союзников к силовому противостоянию. Однако ОДКБ является коллективной организацией, решения в ней принимаются консенсусом. Она не может превращаться в инструмент, посредством которого один участник по собственному усмотрению втягивает остальных в войну. Пакет помощи и проект миссии были подготовлены, но армянское руководство не согласилось с предложенным вариантом, поскольку в нем не содержалось той жесткой формулы осуждения Азербайджана, которой добивался Пашинян. После этого Ереван сделал ставку на миссию Европейского союза и начал представлять ОДКБ как бездействующую структуру. Я считаю такую интерпретацию нечестной. Нельзя отвергать предложенный механизм, а затем обвинять организацию в том, что механизм не был реализован. Связывать нынешние противоречия России с Азербайджаном исключительно с событиями 2021–2022 годов также неверно. На Южном Кавказе действует целый комплекс факторов. При этом именно курс Пашиняна на замораживание участия в ОДКБ, отказ от российских посреднических форматов и приглашение внешних игроков ослабил прежнюю систему сдерживания. В результате Армения не усилила свою безопасность, а сделала ее более зависимой от обещаний сил, которые не несут перед ней реальных союзнических обязательств.

4. Азербайджан заявляет, что начало и конец «Зангезурского коридора» находятся на его территории, поскольку маршрут должен соединить основную часть страны с Нахичеванью через Сюник. Что это означает?

Артур Атаев: Это политический аргумент Азербайджана, но не юридическое основание для установления особого или экстерриториального режима. То обстоятельство, что начало и конец маршрута находятся на азербайджанской территории, не меняет правового статуса участка, проходящего через Армению. На армянском участке действует суверенитет и юрисдикция Республики Армения. Официальная позиция России в данном вопросе сформулирована Сергеем Лавровым предельно ясно: «Про «Зангезурский коридор» никогда не шла речь» в рамках договоренностей лидеров России, Азербайджана и Армении. В трехсторонних документах речь идет о разблокировании транспортных и экономических связей, а не о передаче части армянской территории под контроль другого государства. Нужно различать транспортное и политико-правовое значение слова «коридор». В бытовом и логистическом смысле это маршрут, соединяющий западные районы Азербайджана с Нахичеванью. Но если под «коридором» понимается дорога без армянской юрисдикции, таможенного контроля и действия армянского законодательства, то такое толкование не вытекает из заявления от 9 ноября 2020 года и не может быть навязано в одностороннем порядке. Вместе с тем Пашинян несет значительную ответственность за возникшую неопределенность. Его правительство сначала участвовало в трехстороннем механизме разблокирования коммуникаций, затем стало дистанцироваться от согласованных подходов и фактически разрушило рабочий формат под председательством вице-премьеров трех стран. Когда согласованный механизм демонтируется, инициативу неизбежно перехватывает более сильная сторона. Поэтому громкие заявления Пашиняна о защите суверенитета не отменяют того, что именно его непоследовательная политика ослабила переговорные позиции Армении. Россия должна и далее исходить из трех принципов: суверенитет государств, взаимность открытия коммуникаций и выполнение подписанных договоренностей. Ни экстерриториальные притязания Азербайджана, ни попытки Еревана задним числом отказаться от собственных обязательств не могут служить основой устойчивого решения.

5. Что будет с пунктом 9 заявления от 9 ноября 2020 года? Каков статус дороги через Сюник и какую функцию должны выполнять российские пограничники?

Артур Атаев: Пункт 9 заявления от 9 ноября 2020 года формально не отменен. Он остается частью документа, подписанного Владимиром Путиным, Ильхамом Алиевым и Николом Пашиняном. Односторонние заявления армянского руководства не могут автоматически аннулировать взятое Арменией международно-политическое обязательство. Содержание пункта достаточно конкретно. Армения гарантирует безопасность транспортного сообщения между западными районами Азербайджана и Нахичеванской Автономной Республикой для беспрепятственного движения граждан, транспортных средств и грузов. Контроль за транспортным сообщением должны осуществлять органы Пограничной службы ФСБ России. По согласованию сторон должно быть обеспечено строительство новых транспортных коммуникаций. Из этого текста не следует ни передача суверенитета над Сюником, ни создание азербайджанской экстерриториальной зоны. Дорога на территории Армении остается под армянской юрисдикцией. Российские пограничники не должны заменять армянскую государственную власть. Их функция заключается в наблюдении, обеспечении безопасности и контроле соблюдения согласованного режима беспрепятственного движения. Именно присутствие российской стороны изначально рассматривалось как гарантия от одностороннего давления и нарушения договоренностей. Практические детали действительно не были полностью прописаны: таможенные процедуры, проверка лиц и грузов, обмен информацией, ответственность за нарушения, порядок проезда специальных категорий транспорта. Эти вопросы должна была согласовать трехсторонняя рабочая группа. Алексей Оверчук неоднократно подчеркивал, что суверенитет и юрисдикция над каждой дорогой сохраняются за государством, по территории которого она проходит. Попытки Пашиняна сегодня представить пункт 9 как нечто неясное или уже неактуальное выглядят как уход от ответственности за собственную подпись. Нельзя сначала подписать документ, получить прекращение огня, а затем выбирать из него только удобные положения. Если Ереван хочет изменить модель, он обязан предложить новый согласованный документ. До этого момента пункт 9 сохраняет политико-правовое значение. Оптимальным решением остается отдельное техническое соглашение, где будут четко закреплены маршрут, армянская юрисдикция, таможенные процедуры, функции российских пограничников, гарантии безопасности и принцип взаимности. Без такого соглашения транспортная коммуникация будет использоваться не для развития региона, а как инструмент постоянного политического давления.

6. Можно ли считать, что Армения готовит почву для выхода из ЕАЭС, утверждая, что нормы Союза не работают и что он рискует повторить судьбу ОДКБ?

Артур Атаев: Юридически уведомление о выходе из ЕАЭС Армения пока не направляла. Но политически и информационно почва для дистанцирования действительно готовится. Армянскому обществу последовательно внушается мысль, что ЕАЭС якобы не выполняет собственных правил, Россия создает препятствия, а союзные структуры повторяют «провал ОДКБ». Такой нарратив нужен Пашиняну, чтобы возможный разрыв выглядел не результатом его собственного курса, а вынужденной реакцией на якобы недееспособность союзников. Я считаю сравнение ЕАЭС с ОДКБ сознательно оскорбительным и разрушительным. Экономический союз и организация коллективной безопасности имеют разные функции, правовые механизмы и процедуры. Смешивать их можно только с одной целью — создать у граждан ощущение общего «предательства» со стороны России и подготовить общественное оправдание геополитического разворота. Официальная российская позиция предельно ясна: полноценное членство одновременно в ЕС и ЕАЭС невозможно. Сергей Лавров заявил, что после принятия в Армении закона о вступлении в Евросоюз «вопрос уже стоит ребром». Причина не в желании Москвы ограничить суверенитет Армении, а в несовместимости двух таможенных режимов, общих тарифов, технических стандартов и торговых обязательств перед третьими странами. Экономические показатели опровергают попытку представить ЕАЭС бесполезным для Армении. По данным Алексея Оверчука, с 2015 года армянский экспорт в страны ЕАЭС вырос в 12,5 раза. За тот же период экспорт в Европейский союз увеличился лишь в 1,53 раза, а в США — в 2,2 раза. Оверчук точно сформулировал реальность: «Армянские предприниматели зарабатывают на рынках государств — членов ЕАЭС». Более того, политическая неопределенность уже имеет цену. Товарооборот России и Армении сократился примерно с 11,5 млрд долларов в 2024 году до 6,4 млрд долларов в 2025 году. Оверчук прямо заявил: «Одни эти разговоры про сближение с ЕС стоили российско-армянским отношениям реальные 5,1 миллиарда долларов». В январе–мае 2026 года взаимная торговля составила около 2,196 млрд долларов против 2,763 млрд долларов годом ранее, то есть снизилась более чем на пятую часть. Доля России во внешней торговле Армении уменьшилась с 35,1 до 28 процентов. Это не мифическое «наказание» Армении, а естественная реакция бизнеса на политический риск. Предприниматели не будут наращивать долгосрочные связи с государством, руководство которого ежедневно ставит под сомнение будущие правила торговли. Пашинян пытается одновременно сохранить евразийский рынок, льготные условия и свободу труда граждан, но стратегически интегрировать страну в противоположный экономический контур. Такая модель паразитирования на преимуществах одного союза ради перехода в другой не может существовать бесконечно.

7. Пашинян считает референдум о выборе между ЕАЭС и ЕС преждевременным, пока Армения не подала официальную заявку и не приблизилась к статусу кандидата. Как поведет себя Россия?

Артур Атаев: Россия будет действовать спокойно, но последовательно и жестко в правовом и экономическом смысле. Москва не собирается запрещать армянскому народу выбирать внешнеполитический курс. Но она вправе требовать ясности и не обязана финансировать движение Армении в интеграционное объединение, нормы которого несовместимы с ЕАЭС. Позиция Кремля проста: суверенный выбор должен осуществляться за счет того, кто этот выбор делает, а не за счет партнеров по Евразийскому союзу. Высказывание Пашиняна о том, что выбор якобы остается «теоретическим», является очередной попыткой уйти от прямого ответа. В Армении уже принят закон, провозглашающий начало процесса вступления в Европейский союз. Ведутся политические переговоры, общество ориентируется на евроинтеграцию, а отношения с Россией и ЕАЭС систематически подвергаются публичной дискредитации. После всего этого называть вопрос теоретическим — значит вводить собственных граждан в заблуждение. Пашинян откладывает референдум не потому, что вопрос не созрел, а потому, что не хочет открыто обсуждать экономическую цену своего курса. Он предпочитает обещать европейскую перспективу и одновременно пользоваться всеми преимуществами ЕАЭС. Это политически удобно, но государственно безответственно. Народ Армении должен знать не только красивую формулу «европейского выбора», но и конкретный перечень потерь. Владимир Путин назвал эти потери совершенно определенно: «Это приведет к потере как минимум 14 процентов ВВП Армении». Речь идет о восстановлении полноценного таможенного контроля и пошлин, изменении санитарных и технических требований, утрате доступа к соглашениям ЕАЭС о свободной торговле, росте транспортных тарифов и изменении условий поставок энергоносителей. Армянским гражданам, работающим в России, вместо союзного режима могут потребоваться патенты и дополнительные разрешения; часть социальных и медицинских гарантий также может быть пересмотрена. Особенно показателен инвестиционный баланс. Накопленные инвестиции в Армению оцениваются примерно в 4,9 млрд долларов, и не менее 86 процентов имеют российское происхождение. Это уже вложенные средства, рабочие места и действующие предприятия, а не обещания на неопределенное будущее. Владимир Путин при этом подчеркнул гуманную основу российской позиции: «Все, что хорошо для армян, приемлемо и хорошо для России». Но из этой доброжелательности не следует обязанность России оплачивать антироссийский курс Пашиняна. Поэтому Москва продолжит требовать определенности, оценивать последствия возможного прекращения действия евразийских преференций и переводить отношения на режим строгой взаимности. Российский бизнес будет осторожнее инвестировать, а спорные торговые вопросы станут решаться исключительно по установленным правилам, без политических исключений. Моя оценка однозначна: Пашинян ведет себя безответственно по отношению к собственному народу. Он скрывает несовместимость двух интеграционных моделей, обесценивает союз с Россией и откладывает прямой разговор с гражданами о цене разрыва. Россия не должна отвечать оскорблениями или эмоциональными санкциями. Она должна предоставить точные расчеты и дать армянскому обществу сделать выбор. Но после выбора все экономические последствия должны наступить полностью, а не перекладываться на Россию и другие государства ЕАЭС.

Беседу вёл Саркис Саркисян

Подпишитесь на нас также в Telegram։

Загрузите приложение Iravunk и всегда будьте в курсе событий: