Кому выгоден хаос в Иране и унижение Армении
Международная политикаТолько абсолютный невежда не понимает, что сегодняшние события в Иране - это результат работы ВНЕШНИХ сил и НЕСКОЛЬКИХ мировых РАЗВЕДОК. Эти погромы абсолютно идентичны тем, произошедшим в Тегеране почти 200 лет назад... Тогда они были организованы усилиями АНГЛИЙСКИХ дипломатов. Хотя по сей день, усилиями тех же сил, продвигается версия, что нападение на русское посольство 30 января 1829 года произошло из-за двух АРМЯНОК, сбежавшх из гарема родственника шаха, и АРМЯНИНА Якоба (Հակոբ-а), кто был главным казначеем шаха.
Кстати, Якуб Маркарянц или Мирза Якуб родился в Ереване (Эривань), он обучался грамоте при армянском монастыре, а в 1804 г. отправился для продолжения учёбы в Тифлис. Однако по дороге в Грузию, возле Памбакадзора на караван напал персидский отряд, который перебив всех взрослых, детей увел в Персию, где их оскопили и отправили во дворец шаха. Там под руководством главного евнуха, тоже армянина, он выучил арабский и персидский языки, а благодаря другому своему соотечественнику - научился бухгалтерии. Так вот, как и сегодня, тогдашней толпе промыли мозги и пустили слух, что один армянин убил мусульманина, а Якуб украв казну, прячется в Российском посольстве. По показаниям самих же персидских сановников, в тот день у посольства находилось около ста тысяч человек. Конечно же, конвой миссии из 35 казаков не мог противостоять стотысячной толпе, которая перебила всех, кроме секретаря посольства, спрятавшегося в доме самого хана. На самом деле и армянки из гарема, и главный казначей хотели воспользоваться ПРАВОМ ПЕРЕЕЗДА в Российскую Империю после подписания Туркманчайского договора 1828 года, согласно XV статье которой предусматривался ПЕРЕХОД ЖИТЕЛЕЙ из Персии в Россию и наоборот.
Сегодня внешние силы под названием возвращения ДЕМОКРАТИИ в Иран «обеспокоены» возвратом на Родину наследного принца... И это на фоне КРАЖИ Президента целой страны! Без сомнения именно те же сили организовывали позорные для армянского народа шестидневные пикеты перед зданием посольства ИРИ в Ереване. Напомню, во время войны именно через Иран приходила к нам помощь, и надо быть неблагодарными псами, чтобы забыть это. Увы, всем понятно, что эти псы кормятся с ОПРЕДЕЛЕёННЫХ рук и, в ущерб не только Ирану, но и Армении, ВЫПОЛНЯЮТ УКАЗАНИЯ ИЗВНЕ. Как и 200 лет назад КОМУ-ТО очень хочется ВЫДАВИТЬ Россию ИЗ этого РЕГИОНА, и для этого прилагаются всевозможные усилия, работа идёт по всем каналам: пропаганда в СМИ, политические заявления, финансовые вливания...
Неужели за 200 лет народ не научился распознавать почерк лжедемократов? Армения, со своим протурецким правительством, уже восьмой год участвует в этих грязных играх. Варчапета страны оскорбляют и унижают самыми нелестными эпитетами, однако он глотает их с улыбкой на лице и с книгой турецкого президента в руке. Однако когда В.Р. Соловьёв сказал правду о национальных интересах России, сразу же в МИД РА был вызван господин Чрезвычайный и Полномочный посол Российской Федерации Сергей Павлович Копыркин.
Почти 200 лет назад, 30 января 1829 г., в Иране, в Тегеране, вместе со своими 37 товарищами был убит посол (министр-резидент) Российской Империи. Тело его было изуродовано до неузнаваемости. Его молодая супруга княжна Нина Чавчавадзе смогла опознать его лишь по мизинцу левой руки, фалангу которой он потерял во время дуэли в 1818 году... Юная княжна от горя родила раньше времени, и их ребёнок прожил всего один день... Её звали чёрной розой Тифлиса: после смерти своего любимого мужа она так и не вышла замуж и всю жизнь носила траур по нему... Умерла она от холеры, помогая другим больным... Сегодня, 15 января, день рождения Александра Сергеевича Грибоедова.
«Он русским послан был царем,
В Иран держал свой путь
И на пути заехал к нам
Душою отдохнуть.
Желанный гость, — он принят был,
Как друг, моим отцом, —
Не в первый раз входил он к нам
В гостеприимный дом…»
Когда ей было 10 лет он давал ей уроки игры на пианино, а после венчания успел прожить с несравненной своей Ниной всего несколько недель...
…Там, в тёмном гроте — мавзолей,
И — скромный дар вдовы —
Лампадка светит в полутьме,
Чтоб прочитали вы
Ту надпись...* И чтоб вам она
Напомнила сама —
Два горя: горе от любви
И горе от ума.
* По её распоряжению над могилой Грибоедова был установлен надгробный памятник с надписью: «Ум и дела твои бессмертны в памяти русской, но для чего пережила тебя любовь моя?», «Горе от ума» сатирическая пьеса в стихах, первая постановка полной версии которой силами солдат и офицеров Русской Армии, где присутствовал и сам автор, А.С. Грибоедов, состоялась в 1827 году в Сардарском дворце в Ереване (тогда Эривань).
В статье использованы отрывки из стиха памяти Нины Александровны Чававадзе. Полный текст стиха приводится ниже...
I.
Не князь, красавец молодой,
Внук иверских царей,
Был сокровенною мечтой
Её цветущих дней;
Не вождь грузинских удальцов, —
Гроза соседних гор,
Признаньем вынудил ее
Потупить ясный взор;
Не там, где слышат валуны
Плеск Алазанских струй,
Впервые прозвучал её
Заветный поцелуй; —
Нет, зацвела её любовь
И расцвела печаль
В том жарком городе, где нам
Прошедшего не жаль…
Где грезится сазандарам
Святая старина,
Где часто музыка слышна,
И веют знамена.
II.
В Тифлисе я ее встречал…
Вникал в её черты:
То — тень весны была, в тени
Осенней красоты.
Не весела и не грустна, —
Где б ни была она,
Повсюду на её лице
Царила тишина.
Ни пышный блеск, ни резвый шум
Полуночных балов,
Ни барабанный бой, ни вой
Охотничьих рогов,
Ни смех пустой, ни приговор
Коварной клеветы, —
Ничто не возмущало в ней
Таинственной мечты…
Как будто слава, отразясь
На ней своим лучом,
В ней берегла покой души
И грезы о былом, —
Или о том, кто, силу зла
Изведав, завещал
Ей всепрощающую скорбь
И веру в идеал…
III.
Я помню час, когда вдали
Вершин седые льды
Румянцем вспыхнули, и тень
С холмов сошла в сады,
Когда Метех[3], с своей скалой,
Стоял, как бы в дыму,
И уходил сионский крест[4]
В ночную полутьму… —
Она сидела на крыльце
С поникшей головой,
И, помню, кроткий взор её
Увлажен был слезой.
О незабвенной старине
Намек нескромный мой
Смутил её больной души
Таинственный покой…
И мне казалось, в этот миг
Я у неё в глазах
Прочел ту повесть, что прошла
Тайком в её мечтах: —
............
IV.
«Он русским послан был царем,
В Иран держал свой путь,
И на пути заехал к нам
Душою отдохнуть.
Желанный гость, — он принят был,
Как друг, моим отцом,—
Не в первый раз входил он к нам
В гостеприимный дом… —
Но не был весел он в тени
Развесистых чинар,
Где на коврах не раз нам пел
Заезжий сазандар;
Где наше пенилось вино,
Дымился наш кальян,
И улыбалась жизнь гостям
Сквозь радужный туман…
И был задумчив он, когда,
Как бы сквозь тихий сон,
Пронизывался лунный свет
На темный наш балкон… —
Его горячая душа,
Его могучий ум
Влачили всюду за собой
Груз неотвязных дум.
Напрасно север ледяной
Рукоплескал ему,
Он там оставил за собой
Бездушную зиму;
Он там холодные сердца
Оставил за собой, —
Лишь я одна могла ему
Откликнуться душой…
Он так давно меня любил,
И так был рад, — так рад,
Когда вдруг понял, отчего
Туманится мой взгляд».
V.
«И скоро перед алтарем
Мы с ним навек сошлись…
Казалось, праздновал весь мир,
И ликовал Тифлис:
Всю ночь к нам с ветром долетал
Зурны тягучий звук,
И мерный бубна стук, и гул
От хлопающих рук…
И не хотели погасать
Далекие огни,
Когда, лампаду засветив,
Остались мы одни…
И не хотела ночь унять
Далекой пляски шум,
Когда с души его больной
Скатилось бремя дум, —
Чтоб не предвидел он конца
Своих блаженных дней,
При виде брачного кольца
И ласковых очей.
VI.
«Но час настал: посол царя
Умчался в Тегеран…
Прощай, любви моей заря!
Пал на сердце туман…
Как в темноте рассвета ждут,
Чтоб страхи разогнать,
Так я ждала его, ждала, —
Не уставала ждать…
Еще мой верующий ум
Был грёзами повит,
Как вдруг… вдруг грянула молва,
Что он убит… убит!
Что он из плена бедных жен
Хотел мужьям вернуть,
Что с изуверами в бою
Он пал, пронзенный в грудь,
Что труп его, — кровавый труп, —
Поруган был толпой
И что скрипучая арба
Везет его домой.
Все эти вести в сердце мне
Со всех сторон неслись…
Но не скрипучая арба
Ввезла его в Тифлис, —
Нет, осторожно между гор,
Ущелий и стремнин
Шесть траурных коней везли
Парадный балдахин;
Сопровождали гроб его
Лавровые венки,
И пушки жерлами назад,
И пики, и штыки…
Дымились факелы, и гул
Колес был эхом гор,
И память вечную о нем
Пел многолюдный хор…
И я пошла его встречать,
И весь Тифлис со мной
К заставе эриванской шел
Растроганной толпой.
На кровлях плакали, когда
Без чувств упала я…
О, для чего пережила
Его — любовь моя!»
VII.
«И положила я его
На той скале, где спит
Семья гробниц, и где святой
Давид их сторожит;
Где раньше, чем заглянет к нам
В окошки алый свет,
Заря под своды алтаря
Шлет пламенный привет;
На той скале, где в бурный час
Зимой, издалека
Причалив, плачут по весне
Ночные облака;
Куда весной, по четвергам,
Бредут на ранний звон,
Тропинкой каменной, в чадрах,
Толпы грузинских жен.
Бредут, нередко в страшный зной,
Одни — просить детей,
Другие — воротить мольбой
Простывших к ним мужей…
Там, в темном гроте — мавзолей,
И, — скромный дар вдовы,
Лампадка светит в полутьме,
Чтоб прочитали вы
Ту надпись, и чтоб вам она
Напомнила сама
Два горя: — горе от любви
И горе от ума».
Яков Петрович Полонский
АЛЛА АКОПЯН
Председатель женского совета движения
«Сильная Армения с Россией — за новый Союз»
Понравилась статья Поделитесь ею с друзьями։